Упомянув о том различии, которое проводит Лотосовая сутрамежду нирваной архата и совершенным Просветлением Будды (anuttara-samyak-sambodhi), авторы констатируют здесь наличие процесса 'формирования нового подхода в концепции буддийского религиозного идеала'. Нового по сравнению с той концепцией, которая была зафиксирована в палийском каноне. Хронологический принцип изложения материала и упоминание некоторых исторических реалий настраивает читателя на последовательную экспликацию этого процесса с изложением реальных событий и ссылкой на конкретные факты. И вдруг совершенно неожиданно (и в то же время как бы между прочим) он узнает, что, оказывается, 'резкой смысловойграницы между персонологическими категориями архата и 'полностью просветленного' нет: Будда - это первый архат, и он же Бодхисаттва, т.е. стремящийся к просветлению (статус Будды до обретения полного просветления)'. Но самое интересное дальше: '...такое противопоставление архата и бодхисаттвы значимо лишь идеологически в плане определения этапов эволюции религиозного идеала'[51].
Если, согласно авторам статьи, 'буддийская культура функционирует в качестве религиозной идеологии'; если 'высшая доктринальная ценность - освобождение от сансарического существования -в роли ценностно-ориентирующей идеологемы (религиозного идеала)конкретизировалась, в частности, в таких важных персонологических категориях буддизма, как архат и бодхисаттва; если 'разработка этих категорий в доктринальных текстах преследовала цель пропедевтики к Четырем Благородным истинам, а изменение их трактовок отразило эволюцию религиозно-идеологических задач'[52], то в каком же аспекте противопоставление этих категорий (архат, áодхисаттва), если следовать логике авторов, будет незначимо?
У читателя, конечно, может закрасться подозрение, что, возможно, речь идет об этапах эволюции сознания адепта на пути просветления. Но оно безосновательно. Так далеко авторы, конечно, не заходят. Вызывает удивление и такой оборот: 'в контексте адаптации буддийского религиозного идеала к потребностям áуддийской идеологии...'[53]. Получается, что буддийский религиозный идеал существует сам по себе, а потребности буддийской идеологии - сами по себе. Это, конечно, возможно, если имеются в виду разные идеалы и разные потребности. Но авторы как раз настаивают на 'диахроническом рассмотрении традиционной трактовки религиозного идеала'[54], при котором тип бодхисаттвы является развитием типа архата в результате приспособительной трансформации к 'меняющемуся социокультурному контексту'.
Причем главные побудительные причины такой трансформации лежали, как предполагают авторы, 'возможно, вне рамок дискуссийпросвещенной части буддийского сообщества'[55].
В общем, путь трансформации религиозного идеала в буддизме,как он представляется авторам статьи, выглядит следующим образом.
Если в раннем буддизме носителями этого идеала были просвещенные монахи, то в Солее позднем махаянском буддизме ими стали в основном благочестивые миряне. Путь от идеала архата кидеалу бодхисаттвы - это путь последовательного снятия запретов и ограничений для возможностей совершенствования в миру, путьпреодоления расстояния, разделяющего сообщество монахов и сообщество мирян.
Вместе с тем, отмечая 'интеллектуализм раннего религиозного идеала', авторы не могут не отметить той значительной роли, которую сыграла в его формировании философия. 'Подлинный архат, -пишут они, - должен уметь в философско-концептуальном плане объяснить, как он достиг состояния 'совершенного знания', он должен владеть пониманием причинной обусловленности психическойжизни и того, что представляет собой прекращение сансарического существования и что есть путь к этому прекращению'[56].
При ближайшем рассмотрении оказывается, что религиозный идеал архата, по крайней мере на этапе своего возникновения и раннего развития, оказывается не таким уж и религиозным. Несмотряна то, что авторы исходят в основном из религиозной парадигмы развития буддизма, они признают, что 'архат, в функции которого всегда входила реализация задачи сохранения буддийского Ученияи преемственности, выступал в роли философа-наставника' и приходят к выводу, что 'таким образом в основу воплощения религиозного идеала архатства в буддизме закладывалась не вера как таêовая, а знание'[57].
