Сделать стартовойСделать закладку
Интересные материалы

Непознанное:Эхо Росуелла: Анатомия Инопланетянина Филипп Корсо несколько лет работал в секретном отделе Пентагона, который отвечал за сохранение многочисленных фрагментов разбившегося летательного инопланетного аппарата. В его обязанности входила также задача недопущения разглашения тайны, связанной с происшествием в Росуэлле. Одним из таких секретов являются события, связанные с таинственным случаем, произошедшим в июле 1947 года

Парапсихология:Работа с собой

Парапсихология:Снятие порчи

Парапсихология:Беккер чувствует воду Спустя полчаса он остановился и попросил сотрудников фирмы пометить это место. Все увидели, что Беккер сильно вибрирует. Зубы его стучали

Парапсихология:Чтоб ногти не грызли

:· Что есть философия?
:· История философии
:· Философия и наука
:· Теория познания
:· Феншуй
:· Философия религии
:· Философия истории
:· Политическая философия
:· Русская философия
:· Философы
:· Философия Америки
:· Афоризмы
:· Литература
:· Организации и люди
:· Гостевая
Философия / Философия и наука / Философская рефлексия над биологией как составляющая представлений о жизни / 


Философская рефлексия над биологией как составляющая представлений о жизни

А.Розенберг начинает рассмотрение эволюционной концепции неодарвинизма с представления той точки зрения, что данная концепция является пустой, лишенной эмпирического содержания метафизической спекуляцией, так как является тавтологией, и, как таковая, не может производить эмпирически проверяемых предсказаний (1). Такое представление об эволюционной концепции неодарвинизма как о ненаучной рассмотрено в другой моей статье (10), где показано, что аккуратное уяснение структуры и положений эволюционной концепции (11) достаточно для того, чтобы отвергнуть подобную точку зрения. В принципе, А.Розенберг приходит к тому же выводу, делая это следующим способом.

Вначале предлагается провести аксиоматизацию эволюционной концепции, как это сделала М.Вильямс (12, с. 343-385); при построении такой аксиоматизации центральным становится понятие 'адаптация'. Далее А.Розенберг обсуждает вопрос о независимом определении адаптации, отмечая, что 'трудно дать определение адаптации, которое не придавало бы теории естественного отбора характера круговой замкнутости, не делало бы ее непроверяемой, лишенной объясняющей силы' (см. 1, с. 154). А.Розенберг решает эту проблему так: понятие адаптации признается примитивным в эволюционной концепции, его же связь с остальной биологией дается через следующее определение: 'адаптация вытекает из основных свойств организмов и их взаимодействия с физическими свойствами среды', 'уровень адаптации организма является набором всех анатомических, физиологических, поведенческих свойств, которые физически возможно проявить' (см.: 1, с. 164). А.Розенберг противопоставляет свое определение адаптации другим определениям, подчеркивая, что оно разрывает круговую замкнутость эволюционной концепции и, таким образом, позволяет отвергнуть приписываемый ей характер тавтологии. Однако обычное определение адаптации в биологии не создает проблемы тавтологии и более корректно, так как адаптацией называются именно специальные свойства, 'способные обеспечить выживание и размножение организмов в конкретной среде' (см.: 13, с. 170).

Говоря об адаптациях, мы подходим к весьма важной проблеме, которую отмечают С.Гуд и Р.Левонти (14, с. 581-598). Проблема заключается в том, что стремление объяснить существование какого-либо признака его адаптивным значением может привести к ложному приписыванию признаку этого значения, хотя на самом деле признак таковым значением не обладает. Выступая против такого некорректного адаптационизма в биологии, С.Гуд и Р.Левонтин привлекают внимание к существованию неадаптивных гипотез - 'более интересных и плодотворных, чем непроверяемые спекуляции' (см.: 14, с. 587). Примеры альтернатив некорректному адаптационизму таковы: генетический дрейф; появление адаптивной роли у признака, существовавшего по неадаптивным причинам (14, 15, с. 4-15). В последнем случае признак мог появиться и существовать по неадаптивным причинам в течение геологически долгих периодов времени; и только в редкий момент массивных изменений в окружающей среде свойства, прежде обеспечивавшие устойчивость, могли быть сметены, и признак мог подвергнуться действию естественного отбора. Как видно, в этой гипотезе прерывистого равновесия нет противоречий с принципами неодарвинизма; следовательно, не должно быть таких противоречий и в методологическом требовании С.Гуда и Р.Левонтина не приписывать априорно адаптивное значение любым признакам. Однако А.Розенберг считает, что подобный критицизм отражает непонимание особенностей 'экстремальной теории в частности и того факта, что никакая теория не может быть строго опровергнута в общем': теорию естественного отбора, подобно принципам механики, А.Розенберг относит к экстремальным теориям, которые утверждают, что поведение системы всегда таково, что максимизируются или минимизируются величины определенных переменных; особенности же экстремальных теорий в том, что они имеют 'всепроникающий характер', но другой стороной медали является их 'недоступность опровержению' (см.: 1, с. 238-239). Основания подобного утверждения не представляются понятными, ибо проверяемость гипотез является основой научного знания.

Однако вернемся к определению адаптации А.Розенбергом, ибо здесь мы наблюдаем основную идею его работы: идею вытекания, проистекания свойств биологических систем на более высоком уровне из свойств более низкого уровня. Через эту идею А.Розенберг обосновывает как единство биологии с физическим знанием, так и значимость закономерностей, характеризующих более высокие уровни биологических систем, ибо в основе этих закономерностей могут лежать их многочисленные и еще неизвестные (эти две характеристики и отражаются словом 'проистекание') детерминанты, относящиеся к более низкому уровню. Таким образом, в результате своего исследования А.Розенберг приходит в принципе к тем же представлениям, которых придерживается большинство биологов: никто не станет отрицать своеобразия биологии, которое любой науке задает ее предмет. С другой стороны, можно сказать, что на поставленный в начале этой статьи вопрос о специфике научного познания, изучающего живое, ответ будет такой: при рассмотрении всех поставленных проблем мы не увидели чего-либо, что свидетельствовало бы о принципиально специфическом характере научного метода в биологии; наоборот, всюду мы наблюдаем единый научный метод естественных наук. И этот единый научный метод демонстрирует нам единство природы и наук о природе.

Таким образом, биофилософия у А.Розенберга отождествляется с философией биологии, а та, в свою очередь, - с философией науки.

Автор: Авсюк А. Ю.

<<<НазадВперед>>>
Cтраницы :  1  2  3  4 

Рейтинг : 8370     Комментарии к статье
Copyright (c) RIN 2002- * Обратная связь