Сделать стартовойСделать закладку
Интересные материалы

Непознанное:Секс с привидениями Жительница Эквадора утверждает, что занималась сексом с привидением

Парапсихология:Алфавитный код

Непознанное:Мертвые нападают на живых Случилось это на автотрассе Киев - Харьков, возле села Красногоровка. Это место водители давно окрестили "нечистым"

Теософия и эзотерика:Черная магия в науке Оккультизм невозможно постичь только вследствие развития способностей - психических, или интеллектуальных, хотя и те и другие являются его слугами

Парапсихология:Слова невест, желающих выйти замуж

:· Что есть философия?
:· История философии
:· Философия и наука
:· Теория познания
:· Феншуй
:· Философия религии
:· Философия истории
:· Политическая философия
:· Русская философия
:· Философы
:· Философия Америки
:· Афоризмы
:· Литература
:· Организации и люди
:· Гостевая
Философия / Философия истории / Историософский и критический подходы в философии истории / 


Историософский и критический подходы в философии истории

К аргументации М.О.Гершензона против возможности "умозрительной" историософии можно добавить следующее. По самой своей природе историософии как "суперистории" неизбежно истолковывают историю с помощью таких понятий, как "нация", "народ", "общество", "дух" или "характер" народа и т.п., употребляя их в реалистском (в средневековом понимании реализма) смысле. Это как бы самостоятельно бытующие в пространстве и времени сущности, со своей структурой, формой, законами динамики и т.п. Между тем сам по себе такой методологический реализм может подвергаться сомнению. В ХХ веке в социально-историческом познании ему противостоит не менее влиятельный методологический индивидуализм, с точки зрения которого вообще не существуют как некие автономные, "самозаконные" сущности "общества", "цивилизации", "народы" и т.д. (7., 219-240) У англичан есть поговорка, которая наглядно демонстрирует эту установку: "Англии нет, есть англичане. А англичане бывают разные". Если вслед за Д.Юмом, М.Вебером, К.Поппером и многими другими философами и учеными принять методологический индивидуализм и отказаться от "коллективистских", "холистических" концептов в социально-историческом описании и объяснении, то места для историософии не остается. Что, в самом деле, с этой точки зрения может представлять собой "идея нации", ее "судьба" или "назначение"? Некие среднеарифметические идеи или судьбы населявших или живущих в этих странах индивидов ?

Конечно, можно возразить, что существование такого методологического индивидуализма мало что доказывает, поскольку ему можно противопоставить иные методологии. Однако тут нужно учитывать, что социально-историческое познание, представляющее свой предмет с помощью коллективистских, тотальных или холистских понятий, обычно связано ( за вычетом марксизма) с романтически-консервативными парадигмами мышления. С другой стороны, методологический индивидуализм органически связан с либеральной политической философией и неоклассической экономической теорией - теми парадигмами, которые общеприняты в западных обществах и становятся все более доминирующими по всему свету. Иными словами, и с этой точки зрения идейные основы для историософских построений все более сужаются.

Некоторую ясность, хотя здесь нет полной аналогии, дает также сравнение историософии со спекулятивной натурфилософией. Как известно, расцвет последней также пришелся на начало Х!Х в. Однако уже к середине прошлого столетия с резкой критикой натурфилософии Шеллинга, Гегеля и их последователей выступили крупнейшие ученые - Гаусс, Либих, Гумбольдт, Больцман, Гельмгольц и многие другие. (8) Также и большинство последующих философских школ критиковали спекулятивную натурфилософию. Довольно быстро на этом месте стала утверждаться философия науки критико-аналитического типа, оставившая в наши дни лишь небольшое и далеко не всеми признаваемое пространство для т.н. философской космологии, сторонники которой уже скорее в эвристическом порядке стремятся предначертать некий философский образ мироздания.

Можно ли сопоставить с этой картиной эволюцию отношений между историософией, исторической наукой и критической философией истории ? Представляется, что только отчасти. С того времени, как усилиями Л.Ранке, И.Дройзена и др. история утвердилась как профессиональная академическая дисциплина, оппозиция спекулятивным универсальным историям, действительно, стала нарастать. Но целый ряд факторов влиял на устойчивость историософий. К основным из них можно отнести следующие. Дисциплинарное оформление истории, как и иных социально-гуманитарных наук, происходило значительно позже аналогичных процессов в естествознании. Соответственно и научное сообщество в этих науках было более аморфным, в нем не было резкой грани между "профессионалами" и "эрудитами-любителями" ( к которым, кстати говоря, можно отнести Шпенглера и Тойнби, Хомякова и Данилевского и целый ряд других историософов). В отличие от большинства других наук историки пишут свои работы не только для своих коллег, но и для широкой читающей публики, в которой, как уже отмечалось, неизбывен интерес к историософской тематике.

К тому же история представляет собой науку т.н. "рефлективного" типа: она надстраивается над значительным слоем донаучного исторического сознания, в том числе и над "народной историей" - складывающимися в повседневном сознании устойчивыми толкованиями ключевых событий национальной истории ( в России к ним относятся, например, принятие христианства, монгольское иго, реформы Петра, отечественные войны и т.п.). В значительной степени это является той почвой, которая подпитывает историософские схемы. Важным является также то обстоятельство, что в ХХ в. наметилась явная переоценка культурной и мировоззренческой значимости естественных и гуманитарных наук. Естествознание, несмотря на свои впечатляющие успехи в плане технического приложения, все более и более теряет свою культурную значимость. Естественные науки оказались в изоляции от остальной человеческой культуры. И, напротив, культурное и мировоззренческое значение социальных и гуманитарных наук резко возросло. То обстоятельство, что эти науки помогают прояснить смысл нашей жизни, что они дают связанное описание генезиса нашей теперешней ситуации, что они служат важным легитимизирующим обоснованием многих программ социальных, политических, экономических трансформаций, определяет их лидирующую роль в сфере человеческого знания. Историософии, которые в цельной и конденсированной форме стремятся выполнить все эти функции, оказываются поэтому гораздо более устойчивыми и отвечающими социальным потребностям, чем натурфилософские построения, ориентированные на узкие группы приверженцев и знатоков.

<<<НазадВперед>>>
Cтраницы :  1  2  3  4  5  6  7 

Рейтинг : 11693     Комментарии к статье
Copyright (c) RIN 2002- * Обратная связь