Я прибавлю еще, что свет не только вреден для образования и проявлений призрака, но он мешает также средним ясновидящим, присутствующим в качестве свидетелей, видеть призрак. Простой экран с почти потухшим светом уже мешает видеть слабым ясновидящим.

Я делал опыты с цветным светом малой силы и получил лучшие результаты лишь с белым светом. Красный цвет, вероятно вследствие тепловых лучей, которые он обильно выделяет, есть самый вредный, так как он расслабляет всех ясновидящих и вызывает в них неприятный жар; фиолетовый цвет так же неприятен, как красный; желтый и оранжевый располагают к меланхолии; зеленый не нравится; одни лишь бледные оттенки голубого цвета нельзя причислить к неприятным. Наилучшие результаты давал мне так называемый в стеклянной торговле "тринадцатый голубой".

Есть лица, в присутствии которых невозможны никакие явления. Люди эти бывают двух родов: 1) сильные, здоровые и очень самовольные, особенно если воля у них не дисциплинирована, как у всех упрямцев, так как они сильно выделяют лучи вокруг себя и не могут ограничить свое лучеиспускание; некоторые суровые магнетизеры, требующие, чтобы все повиновались им, и все вообще люди, которые, неизвестно почему, антипатичны субъекту; 2) некоторые субъекты ясновидящие, в особенности если они очень симпатичны субъекту опытов.

Первые выделяют обильные излучения, которые, энергично бросаемые, отталкивают излучения, даваемые субъектом для образования призрака, и последний, тоже отталкиваемый, качаемый, не может достаточно сгуститься. Контуры бывают едва обозначены, молекулярные вибрации мало появляются, а крупные волны беспорядочны или бледно обрисованы. Второго рода люди не вредят образованию призрака в начале раздвоения, но бывает невозможно переступить известный предел сгущения и заставить призрак не сходить с места, как так его тянет к свидетелю ясновидящему, и он отходит от него, чтобы снова и опять вернуться.

В обоих случаях экспериментатор затрачивает много энергии, не получая важных явлений.

Шум составляет одно из вреднейших препятствий для образования призрака и сохранения его в состоянии сгущения, если он хорошо образовался.

Хорошо сгущенный призрак готов к действию; достаточно бывает продолжительного шума известной силы, оживленного разговора, хотя бы вполголоса, между свидетелями, чтобы контуры призрака стали менее ясны, чтобы большие волны сделались беспорядочны и порывисты. Призрак дрожит тогда всей своей массой, становится расплывчатым, менее блестящим, менее приятным на вид и теряет всякую способность к работе. Если в то время у него будет внезапное волнение, как иногда случается без уважительной причины, когда раздается сильный шум, или направят на призрак сноп яркого света, как делает фотограф для моментального снимка в темноте, - призрак оставляет свое место и прячется позади субъекта, как за щитом. Он также часто совершенно распадается и его составные элементы почти моментально входят в тело субъекта. Раздвоение тогда кончено, и если желают продолжать опыты, то надо снова раздвоить субъекта, но тогда призрак боязлив и подходит с недоверием к тому месту, куда зовет его требуемая от него работа; во всяком случае, теряется много времени и редко получаются затем удовлетворительные результаты.