Юрий Николаевич проделал большую работу по организации выставок картин отца. И все свободное от служебных обязанностей время Юрий Николаевич проводил на выставках: ему важно было, чтобы через картины отца люди соприкоснулись затем с Учением Огня. И потому он не жалел ни времени, ни здоровья, находясь среди толп художников, ученых, просто любителей живописи. Все его хотели слышать. Он не оставлял без внимания ни одного обращения, всем отвечал, объяснял. Такие импровизированные беседы затягивались надолго, порой далеко заполночь. А утром строго по расписанию ему надо было подниматься в пять часов и выполнять все запланированное на день.

После успеха выставки картин Юрий Николаевич надеялся, что можно будет организовать музей Н.К.Рериха, но шло время, чиновники волокитили, и дело с организацией музея так и застопорилось. И только в 1997 году был создан общественный музей Н.К.Рериха на базе МЦР.

Юрий Николаевич добивается, чтобы стали публиковать литературное наследие Николая Константиновича, чтобы издавались альбомы и репродукции. Появилась первая монография о Н.К.Рерихе, написанная П.Беликовым и В.Князевой. Юрий Николаевич сам просматривал материалы будущей книги. Конечно, сильно жалел, что невозможно было осветить эзотерическую сторону жизни Родителей, что невозможно рассказать о самопожертвованном подвиге Матери.

Юрий Николаевич прочел огромное количество лекций об экспедиции Рерихов, о живописи и литературных трудах Николая Константиновича, о восточной философии, религии, литературе. Остается только удивляться, что все это не было никем записано. Поразительно! Почти все воспоминания о нем ограничиваются чисто внешними явлениями: делами, обликом.

Как замечали общающиеся с Юрием Николаевичем, у них пропадало всякое смущение, застенчивость, растворялась напряженность и человек начинал чувствовать себя равным Юрию Николаевичу. В.Дылыкова вспоминает: "Он был очень скромным, очень тихим, хотя говорил на всех языках. Он себя чувствовал очень свободно, очень раскованно. Во всех посольствах он был своим человеком, но при этом вел себя удивительно скромно. Он как бы присутствовал и как бы отсутствовал... Он избегал суеты. Это человек, который совершенно не выносил суету. Он был настолько совершенен в своем личном продвижении, настолько подготовлен всей своей жизнью к этому этапу жизни, что суету просто не замечал. Она для него отсутствовала, вернее, он в ней отсутствовал. Суета была, и мы в ней все пребывали, а вот он в ней отсутствовал".

Автору этих строк довелось несколько раз побывать и в кабинете Юрия Николаевича, и в спальне - в музее-квартире его имени. Аскетичен был стиль его жизни. Спал он на раскладушке, покрытой серым грубым одеялом. Книги в книжном шкафу. На стенах - старинные русские иконы и тибетские танки, портреты родителей и брата. У изголовья - большая бронзовая статуя Будды, которой Юрий Николаевич очень дорожил.