Потом снова зазвучала та же печальная музыка, которую я уже слышал, входя в зал, а темный лик, казалось, отбрасил тень, но ненадолго. Элементал набросился на теперь уже безжизненный образ, разорвал его на части и одному ему известным способом развеял атомы и восстановил яркость пространства. Но увы! Образ моего старого друга пропал, и я почувствовал тяжелое, почти невыносимое, подобное отчаянию уныние.
Как только я свыкся с моим окружением, я стал время от времени ощущать сладкую, но тихую музыку, которая, казалось, исходит от этих образов. Поэтому, выбрав одно, я остановился перед ним и стал наблюдать. Образ был ярок и чист. Его глаза сморели на меня полусознательно, как бы во сне. Да, иногда образ становился чуть поярче, и в эти моменты я слышал приятную музыку. Это убедило меня в том, что выражения окружавших меня лиц связаны с музыкой.
Но опасаясь, что меня позовут назад, я принялся внимательно рассматривать коллекцию и обнаружил, что все мои со-ученики были представлены здесь, подобно сотням других, которых я никогда не видел. Здесь были и образы всех чинов священников, которых я видел на Острове. Однако, та же печальная музыка каждый раз напоминала мне о том, как почернел образ моего друга. Я знал, что это означает, что и другие образы чернеют и тут же уничтожаются заботливыми элементалами, которые, как я видел краем глаза, набрасывались на них всякий раз, как только звучала такая музыка. Это было подобно стенаниям ангелов, видящих еще одного смертного, идущего на моральное самоубийство.
Мгновение спустя, передо мной появилось объяснение этой галереи. Здесь находились живые образы всех учеников или священников ордена, основанного Адептами Алмазной Горы. Эти одушевленные образы были связаны невидимыми нитями с характерами тех, кого они представляли, и подобно телеграфу они мгновенно записывали точное состояние сознания ученика; когда он терпел полную неудачу, они становились черными и уничтожались, когда он преуспевал в духовной жизни, степень их яркости или красота показывали его точное состояние.
Когда я пришел к таким заключениям, залу наполнили громкие и сильные звуки. Прямо передо мной было прекрасное спокойное лицо; его сияние излучало свет вокруг него, и я понял, что некий невидимый брат, - хорошо ли я его знал или не очень, - достиг определенной высоты продвижения, соответствующей таким тонам. Именно в этот момент вернулся мой проводник, и я обнаружил, что я нахожусь рядом с дверью; она была открыта, и мы вышли вместе, следуя по тому же пути, которым пришли сюда.
