Сделать стартовойСделать закладку
Интересные материалы

Теософия и эзотерика:"Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа" (продолжение) Мы до тех пор будем иметь ложное представление о неразрушимости для смерти нашего истинного существа, покуда не решимся изучить эту неразрушимость сначала на животных

Боевые искусства:Боевые искусства сегодня

Парапсихология:Как распознать Вампира Вера в то, что между этим миром и иным нет четкой границы, существовала, наверное всегда. Еще в самые древние времена практически у всех народов возникали поверья, согласно которым

Теософия и эзотерика:32 Эманации (Часть вторая) Древо Жизни часто представляется в виде змеи, ползущей по двадцати двум путям, и меча, или молнии, высвечивающей десять сфирот

Непознанное:Конструкция SEG состоит из основного движущего элемента, называемого Gyro-Cell (GC, кольцо), и, в зависимости от назначения, катушек для производства электроэнергии или вала для передачи механической работы.

:· Что есть философия?
:· История философии
:· Философия и наука
:· Теория познания
:· Феншуй
:· Философия религии
:· Философия истории
:· Политическая философия
:· Русская философия
:· Философы
:· Философия Америки
:· Афоризмы
:· Литература
:· Организации и люди
:· Гостевая
Философия / Политическая философия / Политическая философия В.В.Розанова / 


Политическая философия В.В.Розанова


В книге "Сахарна", написанной в 1913 году, Розанов продолжил основные темы "Уединенного" и "Опавших листьев", в тоже время придав им особую остроту. В "Сахарне", как и в других своих книгах, Василий Васильевич превыше всего - политики, религии, литературы - ставил живого человека, а также смысл и загадку его существования. В ней он особенно сильно воспел женщину как силу рода и материнства, так как никто в русской литературе, ни до, ни после не сумел. И в тоже время, эта книга аутична, т.е. обращена к самому себе.

Гуманизм Розанова, как считает А.Н. Николюкин, "по своему проявился в его понимании религиозно-нравственных аспектах национального вопроса". В любой конфессии - христианстве, мусульманстве, иудаизме - его привлекало общечеловеческое нравственное содержание бытия.

При этом, еще во втором коробе "Опавших листьев", писатель вспоминал, что "пробуждение внимания к юдаизму, интерес к язычеству, критика христианства - все выросло из одной боли" - из семейного вопроса и из-за того, что церковь не желала признать его детей от второго брака, забывая при этом об отдельном человеке. Библия, Ветхий Завет, по словам Розанова, "универсальный родильный дом", который жаждал он обрести и в России.

Розанову как писателю всегда присущ антиномизм мышления, что наиболее ярко проявилось и в его отношении к пресловутому еврейскому вопросу. Понимание и любовь соседствуют с настороженностью, недоверием и ожиданием "беды для себя".

19 января 1914 года Религиозно-философское общество было собрано для исключения Розанова. Разгорелась острая дискуссия. С одной стороны, раздавалось много голосов в его защиту. Председательствующий даже растерялся, и заседание было отложено.

Через неделю, 26 января 1914 года, заседание Религиозно-философского общества возобновилось. При этом противники философа сплотились. Так, Д.В. Философов заявил: "Или мы, или он". Но, в то же самое время ряд священников и философов (среди которых были В.И. Иванов, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве) выступили против суда над ним и его исключения. Однако, эти здравые доводы не были услышаны собравшимися, и Розанов был исключен из того самого общества, одним из основателем которого он был в начале века.

В 1914 году, Розанов собрал свои статьи последних лет по еврейскому вопросу и опубликовал их в книге "Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови", где речь шла о тайнах и ритуалах иудаизма, о деле Бейлиса и отношении к нему печати.

Размышления о евреях, еврейских обычаях и нравах в историческом аспекте, еврейском вопросе в России - все это для него составляло некую мифологему, которую он пытался обосновать и изложить во вневременном контексте. И тогда у него возникали такие великолепные очерки, как "Библейская поэзия" (1912) и др. Когда же Розанов обращался к конкретным событиям, то из-под его пера появлялись публицистические статьи, которые, увы, из-за политической борьбы, не понимали его современники.

А философа при этом мало интересовали исторические реалии. Прежде всего Василия Васильевича заботила виртуальная литературная мифологема, творимая по своим внутренним законам. Его же современники воспринимали мифологемы Розанова как прямое видение действительности.

В целом, в еврейском вопросе, писатель занимал двойственную позицию (так ему свойственную): с одной стороны, он вполне разумно отрицал антисемитизм в виде погромов, но при этом, он всегда оставлял за собой право высказываться против тех, кто ненавидел Россию или клеветал на нее. "Не люблю и не доверяю" - говорил он о таких деятелях. И это было его право как русского писателя и патриота, которое никто и никогда не мог отнять у него.

Мыслитель думал и выговаривал разное, творил свои мифы, но"всегда болел за Россию". На вопрос, что он отрицает решительно и однозначно, Василий Васильевич прямо отвечал: "Непонимание России и отрицание России".

<<<НазадВперед>>>
Cтраницы :  1  2  3  4  5  6  7  8 

Рейтинг : 10151     Комментарии к статье
Copyright (c) RIN 2002- * Обратная связь