Был ли Эйлер философом? Авторитетных высказываний, отрицающих это можно привести множество. Насмешник Вольтер заявлял, что 'он никогда не изучал философию, о чем надо откровенно пожалеть', Лагранж писал: 'Наш друг - великий математик, но достаточно плохой философ', а также, что 'в метафизике он ребенок'. Подобные высказывания можно умножить, однако они скорее основаны на эмоциональной констатации того факта, что у человека, получившего прозвание princeps matematicorum, не было некоей Системы, в которой он со строгой ясностью расставил бы точки над философическими i.

Эйлер полагал, что 'метафизическое учение должно основываться на физике, т. е. должно путем абстракции выводиться из явлений сложных субстанций, поскольку сколь бы мы не отделяли метафизические абстракции от физических, все же они ни в коем случае не могут прямо противоречить друг другу' . Некоторое 'смешение' философских и естественнонаучных проблем и методов было свойственно не только Эйлеру, но и многим его коллегам. Философские аргументы часто использовались в физике, равно как научный опыт - для решения философских проблем. Способ познания казался одинаковым во всех областях, каждое новое открытие высветляло вожделенную и всеобщую Истину. В мыслительной традиции последних трех четвертей XVIII века существуют два философских направления - одно с явно выраженным естественнонаучным акцентом ('философствующие естествоиспытатели'), другое, занимающееся философскими проблемами чисто умозрительно, прибегая чаще у умозаключению, чем к опыту.

Выше уже приводилось мнение самого Эйлера, полагавшего, что физика представляет собой эмпирическое основание для метафизики. Он настойчиво утверждал, что теория предваряет опыт, гипотеза - открытие. Обращаясь к маркизе дю Шатле, подруге Вольтера и автору научных трактатов, он писал, что гипотезы 'являются единственным способом, в результате которого можно прийти к достоверному познанию физических причин'.

В ряде своих работ и прежде всего в знаменитых 'Письмах о разных физических и философских материях, писанных к некоторой немецкой принцессе' Эйлер продемонстрировал связь философских и физических представлений. Так, анализируя учение о возможности множества миров, Эйлер показывает, что в данном случае мы сталкиваемся с элементарной логической ошибкой - подменой тезиса, так как понятие 'мир' рассматривается как физическое понятие. В физическом смысле мы подразумеваем под 'миром' или систему звезд с планетами , или планетарную систему 'Землю со всеми животными ее обитающими, и в рассуждении сего каждая планета и каждый спутник равное право имеет сим именем называться, потому, что больше нежели вероятно, что каждое из сих тел так как и Земля обитаемо'.

Мир как единство - это иное понятие: 'В сем смысле слово мир берется в философии, где за главное основание полагается, что один только мир, который заключает в себе все, что ни создано прежде, что ныне созидается, и что впредь создано будет'.

Общеметодологические принципы служили для Эйлера своеобразным критерием его научной теории. Так, он отвергал утверждение Ньютона, согласно которому притяжение есть свойство материи, прежде всего исходя из того, что это противоречило его философским представлениям: 'Между тем, сие мнение, что притяжение есть существенное свойство материи подвержено толико другим неудобствам, что почти невозможно дать ему места в философии. Лучше думать, что то, что называется притяжением, есть сила, заключающаяся в тонкой материи, всю небесную обширность наполняющей, хотя нам и не известно, каким образом она сие производит. Надобно привыкать признаваться в незнании многих и других вещей'. Эйлер полагает, что основывая свои знания лишь на наблюдениях, мы никогда не сможем прийти к истине.